АРТИФИКАЦИЯ И ФЭШЕНИЗАЦИЯ

ГАЛИНА И ЕВГЕНИЙ БОЙКОВЫ

Художники и создатели концептуальной одежды Галина и Евгений Бойковы, прилетевшие на «Вечер высокого кроя», который мы организовали вместе с Чöрной Икрой, поделились своим пониманием искусства, вещей и жизни.

интервью:  Роман Ивлев,  фото: Юрий Болотин

Происхождение

Евгений: Очень простая история. Мы дети военных. Гала — дочь летчика, а у меня отец, наоборот, служил в ПВО и сбивал самолеты. Сразу все становится ясно: закрытые военные городки и классическое воспитание: спорт, искусство, музыка. Гала играла на скрипке, а я — на пианино. Самое смешное, что место нашего рождения ни о чем не говорит. Меня родили в Киргизии, зарегистрировали в Ашхабаде, потом я долго жил в Баку, потом снова в Киргизии...

Галина: Знаете, что удивительно в нашей истории: хотя наши родители жили не в Киргизии, но мама Евгения приехала туда рожать, потому что там было хорошо. И у меня то же самое: я родилась, и мы сразу улетели в Уфу, где служил папа. 

Евгений: Это все объясняет. Я узнаю детей военных с первого взгляда — по каким-то неуловимым чертам. Просто это совершенно отдельное воспитание, и они лишены какой-то идентичности.

Галина: Одним словом, Киргизия каким-то непредсказуемым образом нас объединила. У родителей был выбор, куда лететь служить, и они прилетели именно туда. 

Евгений: Мне интересно другое. Вот вы видите связь между тем, где человек родился, кем были его родители, и что в итоге получилось? Если честно, с годами я начал понимать, что никакой связи нет. Одно время я много ездил не биеннале, и как-то Слава Мизин из арт-группы «Синие носы», которые прославились картиной с целующимися милиционерами, сказал: «Мне плевать, откуда ты. Работу покажи». Мы судим о людях по работе, остальное неважно. 

А вообще, модные показы — это не вполне наша история. Мы в большей степени художники, и для нас устраивают закрытые показы и продажи

Учитель

Евгений: Сами.

Галина: (Показывает пальцем на небо). Когда меня спрашивают, чем я вдохновляюсь, я говорю, что это Евгений. Я не ищу вдохновения, глядя на коллекции других дизайнеров. Заводят совсем другие вещи. 

Евгений: А я не люблю других художников. Если бы мне нравился кто-то иной, зачем мне нужно было бы самому этим заниматься? Недавно я подавал заявку в Люксембург, и в анкете был обязательный вопрос под звездочкой — о кумире. Не заполнишь — анкета не уйдет. Хорошо, что в списке оказался Марсель Дюшан. Он, пожалуй единственный. Благодаря ему началось крушение этой нетленности искусства. 

Галина: При создании работы нужно, скорее, отключать разум. Здесь работает сердце. 

 

Механика соавторства

Галина: Хороший вопрос. Мы не вторгаемся. Евгений делает картины, а я с нетерпением жду новой работы. Когда она появляется, я уже знаю, какая будет коллекция. 

Евгений: А для меня это маркер. Если Гала не берет, я понимаю, что сделал слишком гламурненько. Значит, надо сделать еще отвратительнее, чтобы это пахло искусством. Есть обратные маркеры. У меня есть друг, которому я периодически показываю работы. Если ему нравится, значит, нужно срочно все менять. Искусство — это не тот продукт, которым сразу можно насладиться. Надо готовиться, думать, трудиться. 

А с Галой у нас компромисс. Я тяну в арт, а она делает это более доступным для людей через иные формы: одежду, украшения. Происходит артификация фэшн и фэшенизация арта. Самое интересное, что я начал находить какие-то идеи в моде. 

Галина: Раньше, когда Евгений брал меня на выставку современного искусства, он всегда говорил: «Это contemporary art, а не ваше гламурное пати. Оденься попроще». Потом наконец-то появился этот стиль, и мне теперь комфортно и в одежде, и на выставках.

Евгений: Знаете, я всегда замечал, что в интервью никогда не считывается ирония. В разговоре ее чувствуешь явно, а начинаешь записывать, — и она куда-то девается. Смайлики иногда спасают. Поэтому вы поосторожнее. Я иногда перебарщиваю, а потом в тексте это выглядит как-то странно и чересчур серьезно. 

 

Азия и остальной мир

Евгений: На азиатских неделях моды часто показывают этнику, которая к моде не имеет никакого отношения. Это совершенно отдельный жанр.

Галина: Я заметила, что в азиатских странах показы часто устраиваются из тщеславия. Люди иногда сами не понимают, зачем создали эту одежду. Нет байеров, нет шопперов, нет фэшн-индустрии. Просто шоу.

Евгений: Просто все забыли, что показ нужен для того, чтобы отсмотреть вещи и понять, хорошо ли они сидят, удобны ли в носке. Одежда и тело — это очень важно. Без тела одежды нет. А в Азии происходит просто делание вещей — формализм. 

А вообще, модные показы — это не вполне наша история. Мы в большей степени художники, и для нас устраивают закрытые показы и продажи. 

 

Время

Евгений: У меня такое ощущение, что мы всегда делаем одну коллекцию. 

Галина: В случае и с одеждой, и с картинами нами управляет только один принцип: делать все лучше и лучше. Из года в год я пытаюсь сделать так, чтобы наша философия обрела комфортную форму. 

Евгений: Раньше Галина могла не носить некоторые вещи, которые делала. Теперь этого нет. Когда ты делаешь вещи для себя, все работает. 

Галина: В первую очередь, делая новую вещь, я надеваю ее сама. Построив мост, пройди по нему. 

Люди

Галина: Свою команду я вырастила сама. Когда ко мне приходили всевозможные звезды и пытались что-то делать, я видела несовпадение лекал, неточность швов и так далее. А мои люди живут своим ремеслом, слышат каждое мое слово и готовы на любые подвиги. Если нужно, чтобы вещь была готова к утру, она будет готова. Это потрясающие люди!

Евгений: Добавлю от себя. Вчера я услышал вопрос о ценообразовании и вспомнил все наши эксперименты. Чтобы сделать одну модель, нужно выбросить три. Представляете, сколько труда за этим стоит? И технологии у нас весьма радикальные. Мы делаем принты на готовых изделиях. Одна ошибка — и вещь отправляется в помойку. Зато в результате получаются отличные композиции.

Фотография

Евгений: Я не ищу креативных фотографов с яркой индивидуальностью. Художник непременно станет реализовываться за твой счет. Мы ищем обычных людей, знающих камеру, и ставим им некие рамки, в которых легко работать. 

Галина: У нас был опыт работы с именитыми фотографами, имеющими кучу регалий, но на выходе получались работы не про нас. Слишком гламурно. А там, где начинается гламур, заканчивается душа. 

 

Стихи и проза

Евгений: Бродский и Довлатов — это настольные книги. 

Галина: Все то же самое. Просто Евгений сказал первым.